Мелкие замечания о мелочах у «мелочей»

Практически каждая работа имеет свою особенность, мелочь, которая часто ускользает от внимания зрителя. Эти мелочи иногда относятся к самой работе, иногда к технологии ее изготовления. Хочется сделать несколько мелких замечаний относительно этих мелочей. Но прежде сделаю маленькое отступление.
В жанре микроминиатюры перед художником стоят, на мой взгляд, в основном, три задачи: это собственно нужно изготовить работу, сфотографировать ее и донести до зрителя (под чем подразумевается оформить работу так, чтобы зритель мог посмотреть в оптику и спокойно рассмотреть работу). Последние две задачи (сфотографировать и донести до зрителя) зачастую оказываются намного сложнее, чем само изготовление, и на их решение уходит много времени. Поэтому я прошу зрителя не судить меня слишком строго, если вдруг какая-нибудь фотография покажется не качественной и будет не очень хорошо видно «мелочи». Сфотографировать мелкий объект очень и очень не просто.

В оптику (через микроскоп) видно гораздо лучше те мелочи, о которых пойдет речь.

Не все зрители обращают внимание на то, что у крокодила Гены есть зубы.

Некоторые не замечают лягушки, сидящей рядом с Буратино, кувшинку на заднем плане. А если зритель приглядится к черепахе (на фотографии этого, к сожалению, не видно — видно только через микроскоп), то увидит, что она выглядывает прямо из воды — в воде есть продолжение черепахи. У нее есть даже задние лапки, но «вода» у меня не получилась прозрачной и их не видно.

У «Корабельной пушки» ручка у ведра, ремешок у рога с порохом и прибойник сделаны из обыкновенных пылинок. Об этом написано на плакате, стоящем на выставке рядом с работой, но, тем не менее, зрители зачастую все равно не замечают этого. Кстати, если приглядеться, то можно увидеть даже досточки у ведра.

На рисовом зернышке рядом с первым словом размещена золотая подковка. Она тоже остается незамеченной.

«Невозможная фигура» — очень трудная работа. Эта фигура не была собрана из отдельных частей (которые изготавливались отдельно, а затем соединялись), а целиком вырезалась из кусочка слоновой кости. И хотя она зачастую не привлекает внимание зрителя — сделать ее очень и очень трудно.

Центральная часть цветочков у золотых сережек представляет собой золотой шарик, на который напаяно много-много мелких золотых шариков. Это тоже очень сложно.

Подковка у блохи «прибита» гвоздиками. К сожалению, цвета платины (подковки) и стали (гвоздики) очень слабо различаются и гвоздиков просто не видно. Лишь только при большом увеличении и если смотреть сбоку под некоторым углом их хорошо видно. Но такой возможности — показать блоху и ее лапки при разном увеличении и под разными углами у меня нет — не придумал как. Хочу подчеркнуть, что подковки не приклеены, а именно «прибиты» гвоздиками. Ширина подковок равна ширине лапки.

Для верблюдов в игольном ушке я выбрал самую маленькую иголку. Бывают иголки, в чье ушко пролазит целиком другая иголка. Стремясь подчеркнуть размер иголки, в ушке которой расположены верблюды, я расположил рядом другие иголки с различными размерами ушек.

Пасхальное яйцо из слоновой кости с золотыми шариками. Под каждый шарик просверлено отверстие и шарик наполовину своего диаметра «утоплен» в поверхность яйца. Это тоже остается незамеченным.

У снеговика, если приглядеться, видны все пальчики. Он тянется к вершине елки и даже привстал на одну ножку. Шарфик у Снеговика заканчивается кисточками. Другой конец шарфика находится у него за спиной (и там тоже есть кисточки), но его не видно. Иногда не замечают ручку у ведра не голове Снеговика. Она сделана из пылинки. Елочные игрушки есть также на невидимой зрителю стороне елки.

На волосе, на торце которого размещен


Оптика есть оптика

Если коснуться вопроса об оптике, используемой для просмотра работ, то можно сказать следующее. Существует жесткая связь увеличения, фокусного расстояния, поля обзора и глубины резкости. Чем больше увеличение, тем меньше фокусное расстояние (т.е. расстояния от объекта до объектива). Одновременно уменьшается поле обзора и глубина резкости. Для микроминиатюристов это большая проблема. И каждый ее решает по своему.
Если подробно показать, например, лягушку, которая сидит рядом с Буратино, то самого Буратино не будет видно — он не будет в резкости.
Если подобрать оптику таким образом, чтобы весь Буратино был бы в резкости, то лягушка будет практически не видна.
Приходится искать компромисс между двумя этими крайностями. И иногда получается очень хорошо.
Люди, которые с этими вещами не сталкивались, иногда сетуют на выставках, что было бы лучше, если бы та или иная работа была бы под большим увеличением. Но это трудно сделать по указанным выше причинам.


Про критерии в творчестве

Про критерии в творчестве

Однажды один микроминиатюрист задал мне вопрос: «Кого из мастеров на какое место я ставлю?» Признаться, такая «лобовая» постановка вопроса меня несколько смутила. Но пришлось отвечать. Ответ был таким: «Имен я зная не больше, чем мелькает в Интернете, а на второй вопрос ответить очень просто». И попросил его сформулировать критерии по которым нужно «проранжировать» мастеров. И даже кое что сформулировал, чтобы облегчить задачу моему коллеге: по времени занятию микроминиатюрой, по возрасту, по частоте мелькания имен в СМИ, по количеству работ, по уровню амбиций, по количеству проведенных выставок, по количеству дипломов, благодарностей, чинов и титулов… После этого наша переписка закончилась не успев начаться.

Но вопрос о критериях оценки творчества неоднократно прямо или косвенно продолжал встречаться и напоминать о себе: нет-нет, да и задаст его журналист, или зритель скажет: «А я был на другой выставке — так здесь лучше (или другой вариант — так вот там…)». Особенно мне хотелось услышать сравнительные оценки зрителей. При возможности, если зритель сам касался в разговоре выставки работ другого мастера, я его спрашивал, что ему в ней запомнилось, что там хорошо, а что здесь и что здесь можно улучшить. Но, к сожалению, зрительские сравнительные оценки оказались совсем неинформативны. Вот собирательный ответ: «Там хорошо и здесь интересно». И никакой конкретики.

Встречаясь с художниками (как профессиональными, так и любителями) задаю вопрос: «Как по произведениям можно оценить профессионализм, талант, уровень? Существуют ли какие-либо более-менее объективные критерии оценки творчества художника или его работы? Потому, — говорю, — меня это интересует, что образование у меня не художественное и умных слов, про глубину образов и о символизме изображенного, я не понимаю, а у меня один критерий, чукотский,«нравится-не нравится». «О! — отвечают мне, — самый верный критерий».

Опыт проведения выставок и общение со зрителем убедили меня, что редкий человек остается равнодушным от просмотра микроминиатюр. И зритель всегда оказывается в выигрыше: смотрел ли он работы одного, двух, трех или всех мастеров. Для того, чтобы для зрителю было легче ориентироваться в микротворчестве позволю себе сформулировать важные на мой взгляд моменты.

Общий подход к оценке работы (микроминиатюры) (именно работы, а не всего творчества) художника: нравится — не нравится. Если нравится много работ художника, то и художник вроде ничего.

Но микроминиатюры бывают разные. «Большие» и «маленькие», простые и сложные, художественные и не очень. Порой на выставке можно увидеть наряду с микроминиатюрными работы, которые микро совсем не являются. Маленькие, но не микро. Они поддерживают атмосферу Микро, создают количество, но поскольку являются гранью творчества художника, то их присутствие на выставке микроминиатюр оправдано.

Самыми привлекательными являются технически сложные работы, облеченные в художественную форму. Такие работы являются изюминкой любой коллекции, но вследствии своей трудоемкости их не бывает много. Именно такие работы запоминаются зрителю чаще всего. В моей коллекции такими работами являются герои советских мультфильмов.

Порой трудно облечь сложную работу в художественную форму. «Алфавит»и «Спутник» — примеры сложных работ, но никак не художественных.

Более-менее простыми работами являются надписи на рисовом зерне и волосе,Подкованная блоха, Верблюды в игольном ушке.

Еще одной важной вещью является подача (оформление) работы. Работой я называю саму микроминиатюру. Но огромное значение имеет то, как она подана, преподнесена. Зритель не дурак. Он все запоминает, правда оценить может только лишь в сравнении, когда доведется ему смотреть работы других мастеров. На некоторых выставках работы уже будут снабжены увеличительными стеклами, на некоторых выставках на входе будут вручать увеличительное стекло для просмотра. Есть плюсы и минусы у таких систем. К плюсам систем со встроенной оптикой относится то, что работу видно (иногда хоть как-то, иногда хорошо). В случае вручаемых на входе увеличительных стекл есть еще маленький плюсик: зрителю приходиться самому «ловить» работу в резкость, это вносит динамику в просмотр экспозиции и делает ее интересней. К минусам можно отнести вот что. Работы бывают разного размера, и увеличительные стекла бывают разного увеличения. Приемлемым получается вариант, когда работа достаточна большого размера (7-12 мм),а увеличительное стекло имеет увеличение от 1,5х до 2,5х. В этом случае получается хороший результат.

Здесь я себе позволю некоторое отступление, и скажу несколько слов об увеличительных стеклах. Линзы привычные нам, будь то очковые линзы или для бытовых применений имеют увеличение от 1,2х до, максимум (с запасом), 10х.

На рис. 1 показано сбоку увеличительное стекло. Будем рассматривать только такие линзы, которые образуются путем сечения шара плоскостью. Параболические и двояковыпуклые линзы рассматривать не будем. Параболические линзы очень редки и имеют узко специальную область применения, а двояко выпуклые линзы по сути мало чем отличаются от образованных сечением шара плоскостью. Позже, в разделе «Про подделки в микроминиатюре», остановимся на вогнутой линзе.


Рис.1. Линза, образованная сечением шара плоскостью

Итак, чем меньше диаметр шара r и чем больше h (рис. 1), тем большее увеличение имеет линза. Плюс к этому, каждая линза имеет свое фокусное расстояние. И это расстояние тем меньше, чем большее увеличение имеет линза.

Если смотреть на объект через линзу слегка меняя расстояние от объекта до линзы, то можно увидеть искажение объекта по краям линзы. Т.е. в центре линзы изображение резкое, а дальше к краю — размытое. Это явление называется сферическая абберация. Эти абберации тем больше сказываются, чем меньше радиус сферы (что, в основном определяет увеличение), и больше толщина h (что эквивалентно диаметру линзы). В результате получается ситуация, когда для детального просмотра работы требуется достаточно большое увеличение (здесь, напомню, мы говорим о линзах с увеличением 1,2-10х), но диаметр у такой линзы маленький (~12-20 мм), а абберации большие. Т.е. мелкую работу через линзу хорошо не посмотришь.

Каждый мастер подходит к оформлению работы исходя, главным образом, из своих возможностей решить вопрос с оптикой для просмотра работы. Даже не из эстетических, дизайнерских и прочих соображений (это все вторично), а плясать приходится от оптики. Физику не обманешь…

Вам, уважаемый читатель, наверное, доведется бывать на выставках других мастеров. Обратите внимание на оптику.

Бывает, что на входе зрителю дают линзу большого диаметра, с большим фокусным расстоянием, и абберации невелики… Только вот увеличение всего у такой линзы 1,2-1,5х. И работу в подробности и в деталях рассмотреть невозможно. Вот и попробуй оцени ее сложность… то ли это ВЕЩЬ, то ли микровещичка… Как правило, у микровещиц нет рядом хорошей ее фотографии.

Самым подходящим устройством для просмотра экспонатов является микроскоп. Но и здесь есть свои особенности. Существуют микроскопы которые переворачивают изображение сверху вниз и справа налево. Т.е. если мы положим под микроскоп, например, букву «В», то в окуляр микроскопа мы увидим картинку, показанную на рис. 2. Схема такого микроскопа осесимметрична (рис. 3) проста и удобна. Вот только изображение она переворачивает. Для того, чтобы зритель видел работу привычным образом, в случае осесимметричной схемы микроскопа, сам микрообъект приходится размещать вверх ногами.


Рис.2. Вид буквы «В» в переворачивающем изображение микроскопе


Рис.3. Упрощенная схема микроскопа, который переворачивает изображение

У меня нет цели подробно описывать оптические схемы микроскопов и показывать их отличие. Только два-три крупных мазка, что бы у зрителя сложилось общее представление о микроскопах.

Размещение микрообъекта вверх ногами неудобно. И у зрителей, которые не имеют никакого понятия о свойствах оптических систем, вызывает недоумение перевернутые объекты: видит зритель, допустим, блоху в окуляр привычным образом, а потом, смотря со стороны и пытаясь найти взглядом эту блоху, обнаруживает ее перевернутой и недоумевает — она не она, и почему она вверх ногами.

Есть другая оптическая схема микроскопа. Она представлена на рис.4. Эта схема уже не является осесимметричной, и, самое главное, такие микроскопы изображение не переворачивают.


Рис.4. Неосесимметричная схема микроскопа

Показанные на рис. 3 и 4 схемы относятся к монокулярным микроскопам (т.е. тем, где зритель смотрит только одним глазом). Изображение в такой схеме строится через центральную часть объектива.

Бинокулярная схема (т.е. зритель смотрит двумя глазами) может так же строить изображение через центральную часть объектива, а может быть и стереоскопической. В этом случае посторенние изображения осуществляется через различные части объектива Получается так, что левый и правый глаз смотрят под различными углами на объект. Разные изображения одного и того же объекта нашим мозгом воспринимаются как одна объемная картинка. Под таким микроскопом я и работаю. Название его МБС-9.

Для оформления своих работ я использую микроскоп по схеме на рис. 4. Беда в том, что микроскопы по такой схеме, готовые к их использованию в оформлении работ, не продаются. Приходится использовать покупные монокуляры, которые представляют собой половину бинокля. Но монокуляр — это устройство, которое дальнее изображение приближает, а вовсе не увеличивает маленькое. Как же его переделать в микроскоп? Для этого просто нужно заменить объектив. Но это просто только на словах. На самом деле раздобыть такой объектив невероятно трудно — они не продаются, т.е. их нет в свободной продаже. Считаю, что мне повезло родиться в Новосибирском Академгородке, где на малой площади сосредоточено большое количество научных институтов. Мне помогли с решением этой проблемы.

Итак, оформление работы очень важно в эстетическом плане восприятия зрителем, но каждый мастер решает этот вопрос исходя исключительно из своих возможностей.

Но вернемся, все же от оптики к работам. Как же все таки можно оценить уровень не мастера, а его работы. Следует смотреть на детали. Если это, например, чей-либо портрет, то насколько он похож, в какой технике выполнен (нарисован акварелью или маслом, вырезан из косточки или выполнен в металле). Что этот портрет сопровождает: рамка или какое другое оформление. Если это подкованная блоха, то нужно смотреть, прежде всего, на ширину подков: они не должны быть шире лапы блохи. Далее нужно разглядеть гвоздики. Они должны быть видны. (Хотя бывают ситуации, когда гвоздики есть, но их не видно. Это объясняется схожим цветом подков и гвоздей, а также неудачным освещением).

Мое глубокое убеждение, что на восприятие зрителем работы влияет и сам микрообъект, и его подача, и его оформление. Но самое главное — дух творит себе форму! С каким чувством работает мастер над своим изделием, сколько сил он вкладывает в то чтобы придумать и воплотить оправу и оформление для своего детища — все это незримо отражается на экспонате и затем воздействует на зрителя.

Бывает, смотришь на чью-то работу — и хороша, и правильна, и технична, но…что-то она холодная и колючая. А бывает и наоборот — и простовата и угловата и неказиста, но тепленькая и мягонькая. Получается, что какими словами не описывай работу, приходишь к, так называемому, чукотскому критерию: нравится — не нравится. А если нравится много работ художника, то и художник вроде ничего.

Еще один способ можно использовать для оценки творчества художника-микроминиатюриста. Это масштабно-сравнительный анализ. Что имеется в виду? Микроминиатюристы часто используют в качестве основания, подставки для своих работ следующие элементы: игольное ушко, рисовое и маковое зернышки, волос, косточки яблони и винограда. Вот и нужно взять один элемент, например игольное ушко, и посмотреть повнимательней у кого что там выполнено и какого оно размера. Далее берем маковое зернышко. Смотрим. У одного только надпись на нем, у другого уже и рисунок, а у третьего трехмерные объекты. Рассмотрим волос. У одного он просверлен и там внутри роза, у другого только надпись в одну строчку, а у третьего вообще нет работ с ним.

Возможна и вариация масштабно-сравнительного анализа. В ней нужно брать за основу не масштабный элемент (ушко иголки, зернышки или волос), а технику и посмотреть качество и размер ее воплощения. Например, взять микроживопись, и посмотреть, у кого она в каком виде представлена. И окажется, что у одного большое разнообразие сюжетов и размеров, у другого микроживопись в зачаточном состоянии, а у третьего ее вообще нет.

У мастеров бывают еще такие работы, которые не демонстрируют ни технику, ни поражают размерами, но преподносят интересную идею. А если она (идея) к тому же еще и красиво подана, то такая работа всегда нравится зрителю и дает плюс творчеству мастера.

Вот если терпеливо, скрупулезно и внимательно рассмотреть работы мастеров, в обязательном порядке не забыв про оформление и подачу, можно составить примерную картину того, что из себя представляет тот или иной мастер.

Я попытался очень приближенно и аккуратно сформулировать если и не критерии, то задать вектор оценки творчества художника-микроминиатюриста. Меня, конечно же, можно упрекнуть в необъективности, в том, что ты, мол, под себя эти критерии сформулировал… Низко кланяюсь и прошу прощения. У меня ума мало. Знаний и умений много, а ума мало. А многознание уму не научает. Поэтому приходится использовать «чукотский критерий»: что вижу, то пою. С удовольствием и радостью услышу дополнения и поправки к моему вектору оценки творчества.

Про крышу мастера.

Микроминиатюристом быть трудно… Поскольку микроминиатюра очень редкий вид искусства, то к микроминиатюристам проявляется повышенный интерес со стороны средств массовой дезинформации. И каждый мастер получает долю внимания и славы. И от этих медных труб, от восхищенных зрительских отзывов крыша может поехать. И поехать может достаточно серьезно. Свою подпираю со всех сторон, но не уверен в прочности своих подпорок.

Какое это жалкое зрелище — талант с сорванной крышей…

Думаю, что может появиться в будущем мастер микроминиатюрист с талантом и руками, но сильно жаждущий славы. Славу свою он будет снискивать, создавая не сложные, но провокационные работы, эксплуатируя, в основном, сексуальную и зло (сатанинскую) тематики. Гнать такого в шею отовсюду, где он только появится! Это не мастер, это поганец.

Про иконы в миниатюре

Икона отображает святость. Изображения на иконах просты по сравнению с художественными портретами. Поэтому они привлекательны для выполнения их в микромасштабах. Но ведь икона помогает человеку молиться, устремляет его внутренний взор к святости… А что происходит, когда икона уменьшена до размера в 1мм? Она теряет свое предназначение и превращается в микроудивлялку. А со святыней так обращаться нельзя. Нужно очень трепетно относиться к воплощению религиозной тематики в микроминиатюре. Кроме того, неискушенный зритель может ошибиться, увидев в экспозиции микроикону, подумав: «О, он иконы делает… Хороший мастер..»

Про подделки в микроминиатюре

Я уже говорил, что микроминиатюристом быть трудно. Работа над экспонатом может потребовать большого количества времени и отнять много душевных сил. На создание небольшой добротной коллекции с хорошим оформлением уходят годы. С другой стороны зритель очень доверчив. И вот здесь, на этой почве (хорошую коллекцию делать долго, а славы и денег хочется сейчас), и возникает соблазн: сделав несложный объект выдать его за что-то удивительно сложное. И ведь есть такая техническая возможность! Это вогнутая линза. Сечение такой линзы показано на рис. 5. Такая линза объект не увеличивает, а наоборот, уменьшает. Сделав к тому же так, что зритель не будет иметь возможности рассмотреть объект сбоку или сверху, а только через линзу — можно спокойно, легко и быстро наделать много работ и дурачить зрителя.
Так что, уважаемый читатель этих строк, если вам покажут «Розу в волосе», или«Верблюдов в волосе», или что-либо еще, а микроскопа нет, а главное работу со стороны не видно, твердо знайте, вас обманывают!


Рис.5. Вогнутая линза

Про увеличение

Иногда рядом с фотографией микрообъекта можно увидеть пояснительную надпись: увеличение, допустим, в 150 раз. Что это означает? Это значит , что если мы линейкой измерим размер изображения микрообъекта на фотографии и разделим его на реальный размер микрообъекта, то получим цифирьку 150.
Следует помнить, что фотографии разного размера имеют различное увеличение. Порой случаются казусы, когда указанное под изображением увеличение не соответствует действительности. Происходит это чаще всего с журналистами, когда они изображение печатают какого им нужно размера, а увеличение указывают оригинального снимка.
Иногда рядом с изображением можно увидеть надпись такого содержания: снято при увеличении во столько-то раз. Что это означает? При съемке через микроскоп изображение объекта проецируется на пленку или приемную матрицу фотоаппарата. Так вот, соотношение проецируемого изображения и реального объекта и есть увеличение при съемке.
Раньше, когда не было цифровых фотоаппаратов, фраза «снято при увеличении…» воспринималась однозначным образом, т.к. размер кадра у пленки был стандартным. Теперь, с появлением цифровых камер, ситуация не столь однозначна, вследствии различных размеров цифровых матриц.
Очень часто рядом с микроработой в ее описании можно прочесть: «Подкова (это для примера; может быть и балалайка и самолетик) в 5000000 (пять миллионов) раз меньше чем настоящая». Зритель падает в обморок от удивления! Давайте попробуем разобраться в такой цифирьке.
Для начала, уважаемый читатель, ответьте на вопрос:
Во сколько раз объект А больше объекта B на рисунке 6?


Рис.6.

Не знаю ваш ответ, но я нарисовал ровно в 1,95 раз больший.
А во сколько раз объект А больше объекта В на рисунке 7?


Рис.7.

Примерно в два или в четыре?
А во сколько раз объект А больше объекта В на рисунке 8?


Рис.8.

В два или в восемь?
Вот видите, все зависит от того, как считать: по габаритному размеру, по площади или по объему.
Я сторонник того, чтобы на фотографии или в подписи к ней указывать габаритный размер объекта.
Вернемся к цифирьке 5000000. Для простоты счета примем ширину настоящей подковы за 100 мм (10 см), а ширину подковы для блохи за 50 мкм (0,05 мм), и просчитаем соотношение размеров этих подков сначала по габаритному размеру, затем по площади, а потом по объему. Итак, 100 миллиметров равняются 100000 микрометрам (или микронам). Вычислим во сколько раз ширина блошиной подковки меньше ширины настоящей подковы. Для этого делим 100000 мкм на 50 мкм и получаем, что в 2000 раз. Так как площади подобных фигур (а мы предполагаем подобие наших подков) соотносятся как квадраты линейных размеров, а объемы как кубы линейных размеров, получим:
— площадь блошиной подковы в 100000 2 /50 2 = 4000000 (четыре миллиона) раз меньше площади лошадиной подковы.
— объем блошиной подковы в 100000 3 /50 3 = 8000000000 (восемь триллионов) раз меньше объема лошадиной подковы.
Поэтому, если речь заходит о сравнении размеров двух подобных объектов, то нужно четко понимать, о чем идет речь: о габаритных (линейных) размерах, о площади или об объеме.

Про ящик коньяка

Есть в моей коллекции работы достаточно сложные. Это:
Кубок УЕФА
Алфавит
Вини-Пух
Орден Суворова
Георгиевский крест и орден Славы
Роза в волосе
Я хотел бы бросить соревновательный вызов: если кто сделает эти работы лучше*, тому я ставлю ящик коньяка.

* Сделать лучше подразумевает следующее:
— либо сделать объект того же размера, но существенно деталированней.
— либо сделать объект меньше (не менее чем на 25% по габаритному размеру), но уровень деталировки объекта должен остаться прежним.

Прошу не считать мой вызов самонадеянным, хвастливым и горделивым. Здесь я преследую совершенно другую цель. А именно. Будут появляться у нас в стране новые мастера. И, надеюсь, мой вызов будет для них ориентиром, обозначением некоторого уровня (не будем уточнять высоту этого уровня, ибо: а судьи кто?). Пытаясь сделать лучше, не зная, как это делал я, этот человек будет искать свой путь. И на этом пути он будет, я уверен, находить новые технологии, способы, придумывать свои хитрости, которые позволят ему сделать, пусть и не перечисленные мной работы, но новые, другие, интересные и свои. У него выработается свой подчерк. И у нас в стране появится еще один Мастер.
Так что, мой вызов относится, главным образом, к новичкам в микроминиатюре. Ну, а если кто из уже состоявшихся мастеров горделиво захочет «утереть Анискину нос», то скажу две вещи. Первое: «Что ж, попробуй». Второе: «Но и ты, друг, дай мне задачку и назначь награду, что бы условия были равны».

Дабы формализовать некоторым образом мой соревновательный вызов: мне нравится дагестанский коньяк, а предложение действительно до 31 декабря 2014 года.